Тушеная медвежья лапа, или экотуризм по-китайски
| 14/07/2011 | Размещено в @, На рубежах |
Несмотря на то, что Китай нынче считается державой продвинутой, уровень жизни ее жителей оставляет желать лучшего. Не будем говорить о Шанхае, Гонконге и Пекине. Давайте поговорим об обычной китайской деревне. Например, в провинции Сычуань, которая расположена на юго-западе страны, в верхнем течении реки Янцзы. Это самый густонаселенный район Китая, отсюда же — самые массовые потоки гастарбайтеров. Одновременно в Сычуани наиболее развита промышленность, здесь же находится единственный центр обучения пилотов и масса природных ресурсов. В общем, провинция противоречивая, но жизнь здесь кипит, как потроха различных животных в огромных широких котлах, разбавленные доброй порцией острых специй, которые в Сычуани просто обожают. Ничего удивительного: если еда будет пресной, вероятность подцепить всевозможные вирусы возрастает в разы.
Отношение китайцев к деревне мягко говоря нерадостное. Все объясняется как всегда историческими предпосылками. Знаменитая Культурная революция (1965—1976 года), с помощью которой товарищ Мао Цзэдун самоутверждался в народе, обернулась трагедией для тех, кто его же и поддерживал. Молодежь входила в отряды хунвейбинов (красных охранников) и, тряся цитатниками Мао над головой, с надеждой смотрела в будущее. Но, как это обычно бывает, тех, кто больше всех поддерживал новую власть, первыми же и сажали на кол. Хунвейбинов стали высылать в самые бедные провинции Китая. Жили они в сараях, спали на кукурузных стеблях и постепенно стали забывать о том, что такое ежедневная гигиена. Многие из них оттуда никогда не вернулись.
Поэтому, когда в начале 21 века в китайских деревнях стали появляться так называемые нунцзя лэ, старшее поколение, знавшее на собственной шкуре, что такое политика Мао и ссылка хунвейбинов, никак не отреагировали на это. Видимо, потому что кроме отвращения, больше ничего не испытывали. Нунцзя лэ — это в узком понимании «сельская харчевня», а в широком — экотуризм по-китайски. В отдаленных деревнях провинции Фуцзянь их особенно много. Что представляет собой нунцзя лэ? Это обычный крестьянский бетонный дом, столы из бамбука, накидки из соломы, на столах — тарелки с семечками и наборы для маджонга. Туристы сами себе ловят рыбу, получают основы крестьянского труда. Конечно же, молодым китайцам не понять чувств их родителей, которые познали вкус деревенской жизни в самые сложные годы истории их страны. Поэтому для них нунцзя лэ — это что-то вроде очередного развлечения. Ну а для иностранных туристов — возможность узнать душу этой великой страны еще глубже. Хотя стоит заметить, что попасть в нунцзя лэ не так просто. Частыми гостями этих заведений бывают местные чиновники, которые хотят отведать экзотические блюда из животных, которых по закону запрещено убивать.
Итак, что может предложить крестьянская харчевня своим гостям? Меню действительно поразит даже самого искушенного гурмана. Супы из акульих плавников, тушеные медвежьи лапы, хрустящие птичьи гнезда, яичники лягушек, верблюжьи горбы, а также сушеные губы орангутанга. Ну и самое необычное — блюдо из так называемой пятишаговой змеи (название это опасное пресмыкающееся приобрело от того, что человек, будучи укушенным ею, мот сделать только пять шагов, а затем падал замертво). В миру змея называется гремучей. Подробно знакомство с нунцзя лэ описала английская писательница Фуксия Данлоп в своей книге «Суп из акульего плавника». В ней муж хозяйки харчевни вытаскивает щипцами пятишаговую змею и отрезает ей голову. Затем сливает кровь и желчь в две рюмки, а в третью наливает водку. Гостю предлагалось выпить содержимое всех трех рюмок, и этот своеобразный коктейль придавал сил и бодрости. Сама же змея потрошилась, разрезалась на кусочки и складывалась в горшочек с дерезой. И если для туристов (даже городских китайцев) все эти блюда представляют собой по меньшей степени нечто из ряда вон выходящее, то для крестьян это в порядке вещей. Впрочем, стоит заметить, что доступна такая еда все-таки богатым людям. Например, чтобы вам приготовили медвежью лапу, нужно до начала приготовления заплатить тысячу юаней, и после того, как уже скушаете мишкину пятерню — еще тысячу. Все дело в том, что медведь — это не курица, и убийство бурого карается законом. Поэтому крестьяне рискуют быть пойманными природоохранной полицией. Так что если вдруг кто-то захочет себе на обед медведя или гремучую змею, то придется подождать, пока хозяева достанут необходимые ингредиенты.
Конечно же, все эти губы орангутанга или яичники лягушек готовятся изумительно, ведь недаром китайцы признаны лучшими поварами в мире. Мнение о том, что они едят все, что движется, действительно верно. Впрочем, едят ли они мозги живой обезьяны или новорожденных мышей, остается загадкой. Потому что ни один из иностранных журналистов так и не поймал ни одного китайца за вскрытием обезьяньего черепа. Но о блюде «Три писка» написано не в одном источнике. Сань цзяо («три писка») состоит из трех этапов: первый — когда мышонка берут палочками, второй — когда его макают в соус, третий — когда ему откусывают голову. Существует также мнение, что эту легенду придумали буддийские монахи, не понимающие, как китайцы могут быть настолько всеядны. Впрочем, если это и шутка, то в каждой шутке… Добро пожаловать в Китай!
